Marchmont network: новости бизнеса | конференции | консалтинг
Marchmont blog Eng | Рус

пятница, 25 мая 2012 г.

«Экономика блата», или Россия 20 лет спустя


Грегг Робинс, глава подразделения по управлению частным капиталом UBS в России и член Консультационного совета «Марчмонта», представляет в своем блоге статью, впервые опубликованную им в журнале Spear’s, № 5 (19) за этот год.

Я помню, как в конце 1980-х – начале 1990-х годов вокруг термина «переходная экономика» возник целый бизнес: появились университетские курсы, книги, консультанты и т.д. Я и сам написал книгу на эту тему. Однако сегодня мы не говорим ни о переходных экономиках, ни об экономиках с центральным планированием. Оглядываясь на последние два десятилетия в России, я вижу три заслуживающих внимания темы, но ни одна из них не связана с глобальным переходом к рыночной экономике. Особенностью переходной экономики были дебаты между сторонниками шоковой терапии и постепенных преобразований, однако основные события в России с наступлением перестройки развивались в других плоскостях.

Во-первых, в последние два десятилетия сам капитализм столкнулся с серьезными кризисами, на фоне которых возросла роль стран БРИК и развивающихся рынков в целом. Никто не предполагал – особенно в рамках так называемого вашингтонского консенсуса, – что эти страны не только станут двигателями мировой экономики, но и покажут своим капиталистическим западным соседям пример гораздо более эффективного управления бюджетными средствами.

В то время как развивающиеся рынки переживали подъем, многие развитые экономики испытывали сильный шок, ставший следствием глубокого финансового кризиса. При этом мир в целом, говоря словами Тома Фридмана, становится все более «плоским»: люди, информация и деньги становятся более мобильными, перемещаются все быстрее. Последние, «переходные» десятилетия в России проходили не в изоляции. Тенденции, о которых я говорю, особенно сильно затронули поколение молодых россиян, оказав влияние на их жизненные выборы и возможности.

Возвращаясь к разговору о России, второе важное наблюдение – значимость институциональной экономики. Если макроэкономической ситуацией, как правило, можно управлять путем изменений в политике, то институциональную среду страны перестроить гораздо труднее. Формальные институциональные преобразования, такие как принятие новых законов и регулирования, относительно легко осуществить в короткий срок, так же как нетрудно скопировать передовой опыт других стран. Гораздо труднее добиться того, чтобы новые законы работали.

Долгожданное правовое государство все еще находится в процессе развития и зависит от людей, судебных инстанций и внешних факторов в гораздо большей степени, чем от законов как таковых. Рынок акций создать нетрудно, но требуется время, чтобы достичь приемлемого уровня корпоративного управления – в том числе, например, обеспечить исполнение необходимых законов об инсайдерской торговле. Что касается последнего пункта, то здесь Россия уже достигла реального прогресса, и это, конечно, поможет ей в достижении заявленной цели – стать более значимым международным финансовым центром.

"ТЕРМИН «ПЕРЕХОДНАЯ ЭКОНОМИКА» СЕЙЧАС БОЛЕЕ УМЕСТЕН В УЧЕБНИКАХ ИСТОРИИ, ЧЕМ В ОПИСАНИИ ТЕКУЩЕЙ СИТУАЦИИ. ПРЕОБРАЗОВАНИЯ И ВЫЗОВЫ В ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЙ СФЕРЕ, А ТАКЖЕ ДИНАМИКА ПОКОЛЕНИЙ ОТТЕСНИЛИ ЕГО НА ЗАДНИЙ ПЛАН"

Но необходимы также неформальные институциональные перемены, и они тоже происходят медленно, поскольку сохраняются сильная зависимость от личных связей и другие старые модели поведения. Коррупция, в советское время известная как блат, остается хронической проблемой, которой не было уделено достаточного внимания на раннем этапе переходного периода.

Далее следует отметить значительную дифференциацию, возникшую между поколениями россиян, как и между их ожиданиями. То, что когда-то виделось как сдвиг в сторону рыночной экономики, как путь к всеобщему экономическому процветанию, стало означать весьма разные вещи для разных социальных групп. Новая Россия остается чужой для значительной части старшего поколения, многие представители которого чувствуют себя потерянными. Эти люди были воспитаны на понимании того, что существует право на труд, медицинское обслуживание, участие в культурной жизни и многое другое, но это явно не то, с чем они столкнулись в реальности. Многим из них уже поздно перестраивать себя, и они справляются с ситуацией как могут. Людям среднего возраста переход к рынку принес рост благосостояния (в ряде случаев весьма значительный), новые карьерные достижения, новые возможности. Адаптируясь к новой системе, они использовали свое знание старой системы и связи внутри нее.

Что касается более молодого поколения, то оно совсем другое: многие молодые люди получили образование или даже выросли за границей, и их связи с новой Россией менее прочны. Данные опросов показывают, что мало кто из российских предпринимателей планирует передавать бизнес следующему поколению, не говоря уже о том, что у многих молодых людей в любом случае есть собственные планы на будущее. В то время как мир становится все более «плоским» и благосостояние развивающихся рынков, таких как Россия, растет, большое число молодых людей продолжают учиться и находить работу за границей. За ними – будущее, у них есть ценный опыт, который они, вернувшись в Россию, могут использовать во благо своей страны, если решат это сделать.

В условиях развития институциональной сферы и дифференциации поколений мы видим, как важно формирование подлинного среднего класса, способного активизировать национальную экономику. Появление среднего класса неразрывно связано с формированием гражданского общества, степень и темпы развития которого в так называемых переходных экономиках весьма различны.

Итак, термин «переходная экономика» сейчас более уместен в учебниках истории, чем в описании текущей ситуации. Преобразования и вызовы в институциональной сфере, а также динамика поколений на фоне разительных перемен в мировой экономике оттеснили его на задний план. На мой взгляд, удивительно то, что эти темы оказались основными -  ведь их не было на повестке дня на раннем этапе дебатов о темпах и глубине экономических реформ. Было бы интересно порассуждать о том, какие вопросы окажутся актуальными через двадцать лет, но это уже тема другой дискуссии.



Комментариев нет:

Отправить комментарий